Проклятие пражской синагоги

coverПролог

24 апреля 2013 года, 14.21

Staronová synagoga, Maiselova, Praha 1

Прага, Чешская Республика

— Катка? Катка, вы меня слышите? — профессор Ремеш обернулся к своей ассистентке после того, как она во второй раз проигнорировала его просьбу помочь ему со светом.

Невысокая хрупкая девушка с пепельного цвета каре неотрывно смотрела на бесформенный, вытянутый вдоль противоположной стены холмик земли, чем-то напоминающий свежую, еще не осевшую могилу. Ремеш не представлял, что такого интересного она могла в нем найти.

— Катка?

Она вздрогнула и обернулась к нему, неуклюже направив луч мощного фонаря прямо ему в лицо. Ремеш поморщился, машинально пытаясь прикрыть глаза рукой.

— Простите, — повинилась Катка, поспешно отводя фонарь в сторону.

— Вы там что, уснули? — язвительно поинтересовался Ремеш. — Посветите мне, пожалуйста.

Небольшая ниша недавно обнаруженного под Староновой синагогой подземного лабиринта тускло освещалась несколькими лампочками, висящими на специальных подставках, расставленных по ее углам, но их света едва хватало на то, чтобы видеть очертания комнаты да не запнуться за камни, валявшиеся на полу. Для того чтобы рассмотреть какие-то важные детали, приходилось использовать дополнительные источники света. Сейчас профессору Ремешу было недостаточно даже света фонаря, прикрепленного к его каске.

— Тут какие-то надписи, — пояснил он ассистентке, когда та подошла ближе и направила луч фонаря на стену, которую Ремеш аккуратно очищал от слоя многовековой пыли. — Кажется, на иврите. Много надписей, возможно, вся стена ими усеяна.

— Вы можете их прочитать? — с любопытством поинтересовалась Катка.

— Нет, я не знаю иврита, — Ремеш покачал головой. — Надо очистить их и сфотографировать, показать на кафедре. Не убирайте свет, он мне нужен.

— Хорошо.

Однако не прошло и двух минут, как свет ее фонаря дрогнул, а потом и вовсе пропал. Профессор Ремеш уже хотел возмутиться, но тут заметил, что его ассистентка едва не упала на пол, устояв лишь благодаря тому, что успела вовремя схватиться за его плечо.

— Что с вами?

— Не знаю, голова вдруг закружилась.

Ее голос звучал слабо, язык немного заплетался. Ремеш обнял ее за плечи, чтобы удержать, если она все же окончательно потеряет сознание. Катка внезапно прильнула к нему, как будто ища еще больше поддержки.

— Вам, наверное, не хватает тут воздуха, — констатировал Ремеш. Он первый раз взял Катку с собой, поскольку она уже пару дней настойчиво просилась с ним «в поле». До сих пор она помогала ему только в стенах института с бумажками. — Такое бывает с непривычки, тут довольно душно.

Катка кивнула. Ее пальцы совсем ослабели, и фонарь, который она держала, упал на землю с глухим стуком.

— Давайте я помогу вам выйти, лучше вам сейчас поехать домой. Для первого раза достаточно.

Она снова молча кивнула. Видимо, ей было действительно плохо, раз она даже не пыталась протестовать.

Ремеш вывел ее из маленькой ниши в относительно широкий коридор. Где-то далеко послышался смех его коллег, работавших в более глубокой части лабиринта. В пределах видимости находилась лишь пани Чехова — руководитель исследования. Она разговаривала с каким-то мужчиной в хорошем костюме, который не походил на археолога.

— В чем дело? — спросила пани Чехова, заметив их с Каткой.

Мужчина, разговаривавший с ней и до сих пор стоявший к ним боком, тоже повернулся, с любопытством разглядывая Ремеша и его полубессознательную ассистентку. Он был одет с иголочки: светлый костюм, скорее всего, стоил как две месячных зарплаты профессора-археолога, а туфли и того дороже. Ремешу даже показалось, что в глазах мужчины промелькнула тень презрения, когда он заметил его многодневную щетину, вытянутый свитер грязно-зеленого цвета и ничем не примечательные джинсы. Впрочем, Ремешу было на это наплевать: в чем еще он мог работать в холодном грязном подземелье? В выходном костюме?

— Катке нехорошо, я провожу ее на поверхность.

Пани Чехова кивнула, сказала что-то сочувственное и вернулась к разговору с мужчиной.

К тому моменту, когда они добрались до подвала синагоги, Катка почувствовала себя лучше и перестала льнуть к Ремешу, чему тот был даже рад. Она выпрямилась и деликатно освободилась от его объятия.

— Спасибо, пан профессор, — она даже улыбнулась ему. — Мне уже лучше.

— Вам все равно стоит поехать домой и отдохнуть, — настойчиво велел Ремеш. Он еще раз окинул ее оценивающим взглядом, пытаясь понять, действительно ли ей стало лучше или она бодрится. Ему не хотелось, чтобы она все же упала в обморок где-то по пути домой. — Может быть, вас проводить? — неуверенно предложил он, про себя надеясь, что она откажется и он сможет вернуться к столь интересовавшим его надписям. Он чувствовал, что за ними скрывается что-то очень важное.

— Нет, спасибо, я прекрасно доберусь сама, — заверила его Катка. — Простите, что так вышло. Я просто не привыкла. Такого больше не повторится.

— Ничего, мы все через это проходили, — соврал Ремеш, ободряюще ей улыбаясь. Катка ему нравилась. Она была старательной и инициативной. Иногда пугающе инициативной, но Ремеш никогда не видел в этом ничего плохого, хотя некоторые коллеги и намекали, что девушка интересуется не столько его работой, сколько им самим. Для него такие предположения выглядели как плохая шутка, учитывая почти двадцатилетнюю разницу в возрасте.

Катка благодарно улыбнулась ему в ответ, попрощалась и, все еще слегка пошатываясь, побрела вверх по лестнице. Ремеш дождался, когда она исчезнет за поворотом, а ее шаги стихнут, и только после этого пошел обратно.

Незнакомый мужчина все еще разговаривал с пани Чеховой, когда он вернулся к месту исследования.

— Как там она? — спросила пани Чехова, на мгновение отрываясь от беседы.

— Уже лучше, сказала, что сама доберется домой.

— Даже немного завидую ей, — пани Чехова усмехнулась, — по крайней мере, она теперь может выпить кофе и вдохнуть полной грудью.

— Да, от кофе я бы тоже не отказался, — мечтательно протянул Ремеш, хотя ни он, ни пани Чехова ни за что не променяли бы душное подземелье, хранящее какие-то многовековые тайны, на свежесваренный кофе и чистый, весенний, сладковатый от запаха цветов воздух. Так они были устроены.

Ремешу не терпелось вернуться к надписям, поэтому он не стал больше развивать тему, а шагнул в сторону своей ниши, но не прошел и двух метров, когда ему навстречу из той самой ниши вдруг вышел высокий незнакомец очень мощного телосложения.

— Вы кто? Как вы сюда попали? — удивленно спросил Ремеш. Ему сначала показалось, что незнакомец как-то странно одет, но потом его вид как будто изменился, и к нему подошел уже обычный археолог, если не считать того, что археологи редко бывали такими крупными. Ремеш списал это на тусклое освещение. — Вы меня слышите? Кто вы и что здесь делаете?

Мужчина даже не остановился. Он только занес руку, и последнее, что профессор Ремеш почувствовал в своей жизни, — это сильный удар по голове, сбивший его с ног.

В небольшой нише, до которой профессор так и не дошел, в свете оставшегося валяться на полу фонаря замысловатые символы еврейского алфавита стремительно исчезали со стены.

</p> <p>Глава 1</p> <p>

27 апреля 2013 года, 19.50

Svatoslavova, Jezerska, Praha 4

Прага, Чешская Республика

В квартире невыносимо пахло сигаретами, хотя правила дома запрещали курить на его территории. Зато совершенно безнаказанно можно было курить на балконе и при этом не закрывать дверь в комнату. Катка поморщилась, заперла входную дверь, скинула уличную обувь и только после этого прошла дальше. Судя по грязным разводам на полу, Алена подобным себя не утруждала. Небольшой дождь шел ночью, но закончился еще утром, значит, ее соседка по квартире за весь день так и не удосужилась убрать за собой.

— Живем как в свинарнике, — проворчала Катка, поставив пакет с покупками на стол.

В их небольшой квартире на втором этаже кухонный уголок в целях экономии пространства был оборудован прямо в коридоре. Руки бы поотбивать тому человеку, который это придумал. Он пробовал так жить? Конечно, благодаря этому в квартире образуются две изолированные спальни, что упрощает сдачу ее в аренду двум жильцам, но удобство этих жильцов при этом заметно хромает. Впрочем, жильцы имеют право выбирать. В Праге сдается уйма квартир, всегда можно поискать что-нибудь более подходящее, если позволяют финансы. Катке Нельсеровой они не позволяли.

— Ой, ты уже пришла? — из комнаты показалась Алена. — Купила, что я просила?

Катка молча кивнула на пакет, стоящий на столе. Алена вытащила оттуда бутылку вина и упаковку со своим любимым сыром.

— Ты прелесть, — она чмокнула Катку в щеку, а затем чуть более внимательно посмотрела на нее: — С тобой все в порядке?

— Как всегда.

Не говорить же ей, что с ней все не в порядке с того самого дня, как в подземелье погиб профессор Ремеш. Алена начнет читать ей привычные нотации о том, что влюбляться в мужчин в два раза старше себя — очень плохая идея. Как будто Катка сама этого не знает. И как будто дело в этом.

Катка не могла простить себе того, что уехала оттуда. Точнее того, что уехала сама, а не попросила профессора Ремеша отвезти ее домой. Могла бы изобразить гораздо более сильное недомогание, чем было на самом деле, и попросить ее сопроводить. Тогда он бы не вернулся в подземелье и не погиб бы от рук этого… чудовища. Катка не могла назвать его другим словом.

— Тогда переодевайся и приходи, мы с Ханной на балконе, — сообщила тем временем Алена, даже не догадывавшаяся о мыслях подруги. — А, и сыр порежь, пожалуйста, — добавила она уже у двери на балкон.

Катка с раздражением посмотрела на оставшийся на столе кусок сыра. Порежь, принеси, подай. В этом была вся Алена. Катка заглянула в ящик со столовыми приборами и предсказуемо не нашла ни одного чистого ножа, зато в раковине возвышалась целая башня грязной посуды. Помой, Катка, вытри и расставь. А Алена только бардак разводить умеет.

Катка вытащила из раковины большой тяжелый нож, непредназначенный для нарезки сыра, но выглядевший более или менее чисто. По крайней мере, его достаточно было сполоснуть под водой, а не оттирать налипшие на него остатки еды. Только вместо того, чтобы заняться сыром, Катка зацепилась взглядом за стоявшие у двери ботинки, в которых она была в тот день в подземелье. На них налипли песок, грязь, глина, многовековая паутина и бог знает что еще, однако заставить себя помыть их Катка не могла. Она не могла даже прикоснуться к ним. От одного взгляда на них что-то внутри нее сжималось, ком в горле разрастался до таких размеров, что грозился задушить ее. Катка решительно вытащила из ящика мусорный пакет и, не давая себе передумать, запихнула ботинки в него. Нужно вынести их на помойку.

Она вернулась к сыру, но в этот момент в дверь позвонили.

— Это, наверное, служба доставки, — крикнула с балкона Алена. — Мы заказали суши. Катка, открой!

— Я тебе не прислуга! — разозлилась Катка, со всего размаху швырнув нож на стол.

— Что? — не расслышала Алена.

— Ничего.

Катка глубоко вдохнула и распахнула дверь.

28 апреля 2013 года, 12:15

Letiště Václava Havla

Прага, Чешская Республика

Апрель в Праге бывал очень разным: порой даже накануне Дня Труда в городе было еще совсем холодно, шли дожди, и жители вместе с гостями столицы старательно кутались в шарфы. Однако в этом году уже почти месяц царила настоящая весна: ярко светило солнце, отражаясь от красных черепичных крыш домов и прогревая воздух до двадцати градусов, улицы утопали в зелени и цветах, едва заметный ветерок разносил по городу запахи цветущих каштана и сирени, смешивая их с ароматами многочисленных кофеен. В центре города уже буквально на каждом углу торговцы жарили на открытом огне колбаски, свинину и трдельники и разливали холодное свежесваренное пиво, музыканты собирались в небольшие оркестры и играли музыку на любой вкус. Все это создавало неповторимую очаровательную атмосферу старой Праги, знакомую каждому человеку, которому хоть раз посчастливилось побывать в этом городе.

Войтех прилетел в Прагу накануне вместе с братом. Вот уже почти сутки он пребывал в странном состоянии, которое больше всего походило на легкое опьянение, хотя за все это время он не пил ничего крепче кофе. И все равно голова его кружилась от непривычного восторга, а настроение было чуть приподнятым. Возможно, так случается со всеми, кто после долгого отсутствия возвращается домой, Войтех не знал наверняка. Пока он впервые за последние три года дышал полной грудью и постоянно улыбался, чего не делал все это время, проведенное в Москве.

В зале прилетов находилось не так уж много людей. Несколько человек стояли с табличками российских туроператоров, другие держали бумажки с чьим-нибудь именем. Одновременно прилетело несколько рейсов: из Санкт-Петербурга, Пекина и Лондона. Пассажиры небольшими группами появлялись из дверей. Одни растерянно крутили головами, другие шли более уверенно. Русских туристов Войтех определял сразу, даже до того, как слышал их речь.

Саша появилась вместе с основной массой пассажиров. Войтех поднял руку в приветственном жесте, чтобы привлечь к себе внимание. Она улыбнулась и зашагала быстрее, объемный чемодан катился рядом с ней на четырех колесиках. Войтех непроизвольно улыбнулся шире, заметив, что ее каштановые волосы стали короче, и в этот раз Саша не стала даже пытаться их выпрямлять. Обычно она приезжала на расследование с тщательно «вытянутыми» и аккуратно уложенными прядями, которые в своем естественном состоянии завивались в мелкие кудряшки. В марте Войтех, выпив на свой день рождения чуть больше, чем обычно себе позволял, честно заявил ей, что ему больше нравится, когда она оставляет волосы такими, какими их создала природа. Он действительно считал, что аккуратная укладка никоим образом не соответствовала ее характеру, но полагал, что, учитывая общее содержание той их беседы, закончившейся взаимным флиртом и поцелуем, едва ли когда-нибудь еще увидит Сашу с подобной прической.

— Vítám tě v Praze[1], — сказал он, когда Саша подошла ближе.

Саша не поняла ни слова, но улыбнулась еще шире. Отпустив ручку своего чемодана, она непринужденно чмокнула его в щеку, хотя никогда раньше так не делала.

— Привет!

Войтех выразительно приподнял бровь, но более никак не продемонстрировал свое удивление.

— S dovolením[2], — с этими словами он перехватил ручку ее чемодана. — Как долетела?

— Прекрасно. Но жутко хочу кофе. Мне пришлось встать очень рано, чтобы успеть на самолет.

— Переживешь еще полчаса? В городе кофе лучше, чем в аэропорту.

— Уговорил, — легко согласилась она, одарив его очередным любопытным взглядом.

По странному стечению обстоятельств сегодня исполнился ровно год со дня их знакомства. 28 апреля 2012 года он точно так же ждал ее в аэропорту, только в Москве. Тогда они вместе с остальными членами их маленькой группы первый раз отправились исследовать непознанное. И ни разу за этот год она не видела его таким… вдохновленным. Обычно достаточно серьезный, он сейчас как будто светился изнутри. С его губ не сходила едва уловимая улыбка, серо-голубые глаза не казались такими строгими, как раньше, и даже короткие темные волосы были слегка взъерошены, как будто он забыл расчесать их утром, хотя Саша не допускала даже мысли, что он может о чем-то забыть.

— Ты выглядишь необычно, — призналась она.

— Кто бы говорил, — усмехнулся Войтех. — Мне нравится твоя новая прическа. А что не так со мной? Вроде я ничего в себе не менял.

— Не знаю, — Саша пожала плечами, — наверное, ты наконец-то выглядишь счастливым. Ты уже виделся с родителями?

Войтех моментально нахмурился.

— Пока не было времени, — отмахнулся он, направляясь в сторону парковки.

— И почему я не удивлена? — пробормотала Саша себе под нос, следуя за ним.

Войтех не общался с родными и не ездил в Прагу уже больше трех лет, с тех самых пор, как полетел в космос и едва не погиб там. На отца и брата он был обижен, почему же не хотел видеть мать, для Саши так и осталось загадкой. Любые вопросы по этому поводу он тщательно игнорировал либо начинал заметно злиться и грубить. Уже то, что он не выгнал неожиданно появившегося на пороге старшего брата и приехал с ним в Прагу, можно было считать огромным шагом вперед.

На парковке их уже ждал небольшой темно-синий седан, в который Войтех ловко закинул Сашин чемодан и предложил ей самой занять пассажирское место.

— Сидоровы и Нев уже прилетели? — спросила Саша, когда он сел рядом.

— У Нева не оказалось визы. Он полон решимости сделать ее по экспресс-варианту, но все равно не сможет быть здесь раньше четверга. Сидоровы прилетели пару часов назад. Они уже заселились. Я снял вам комнаты в отеле недалеко от моего дома, так будет удобнее, если нам придется работать допоздна. Ты когда-нибудь была в Голешовице[3]?

— Обычно мы останавливаемся где-нибудь в центре.

— Кто бы сомневался, — хмыкнул Войтех, выезжая с парковки. — Но может быть, ты была в пражском зоопарке? Стромовке[4]? На танцующих фонтанах? В СаСаЗу, в конце концов?

Саша отчего-то покраснела. На самом деле из всех перечисленных им мест она была только в СаСаЗу — настолько пафосном заведении, что даже ее муж попросил его больше туда не водить, заявив, что уже слишком стар для подобных мест. Саша предполагала, что на самом деле он просто всем видам отдыха предпочитает тихий лежак где-нибудь на берегу Средиземного моря, а уж точно не популярный ночной клуб с громкой музыкой и кучей народа.

— Кое-где была, — уклончиво ответила она. — У тебя есть возможность показать мне все остальное.

— Хорошо, если будет время, обещаю устроить тебе экскурсию. Но сейчас у нас нет времени даже на то, чтобы завезти твои вещи в отель, поэтому сразу отправимся на встречу с моим братом.

— Кстати о твоем брате, — мгновенно ухватилась за смену темы Саша, чтобы он больше не пытался выяснить, какие еще места она посещала в его родном городе. — Ты мне так и не рассказал, как так получилось, что он неожиданно приехал к тебе в Москву.

— А что здесь такого? — не понял Войтех.

— Вы три года не общались.

— Если ты думаешь, что подобная мелочь способна остановить моего брата, то тебя ждет очень интересное знакомство, — Войтех рассмеялся. — Серьезно, мой брат не признает границ. Никаких. Если кто-то ему понадобился, то его не смутит, что он с этим человеком давно не разговаривал. Это такая мелочь в его глазах. Он появится у него на пороге, как ни в чем не бывало, со словами: «Я скоро открываю ночной клуб и хочу, чтобы ты был на церемонии открытия. Кстати, помнишь тот НЛО, который ты когда-то видел? Я тогда подумал, что ты свихнулся — все так подумали — но теперь я уже в этом не так уверен, потому что сам кое-что видел». А потом он спросит, что есть выпить. В этом смысле мой брат — очень простой парень. Своей детской непосредственностью он чем-то на тебя похож.

— Мне уже не терпится с ним познакомиться, — хмыкнула Саша.

28 апреля 2013 года, 13:05

Kavárna Adria, Národní, Praha 1

Прага, Чешская Республика

Карел Дворжак был непохож на своего брата ровно настолько, насколько один мужчина может быть непохож на другого. Высокий и худощавый, он носил волосы длиной ниже плеч и к тому же красился в блондина. Лиля только завистливо вздохнула, увидев аккуратно лежащие красивые локоны: она прекрасно знала, сколько усилий требует такая прическа. Войтех преимущественно одевался в джинсы и водолазки или свитеры, а Карел явно отдавал предпочтение костюмам, причем даже без изучения ярлычков становилось понятно, что один его пиджак стоит дороже, чем вся одежда брата вместе взятая. В обеих мочках ушей Карела поблескивали маленькие сережки-гвоздики, в вырезе расстегнутой сверху рубашки виднелась пара цепочек с каким-то кулоном, несколько пальцев на руках украшали кольца и перстни. Саша смутно помнила, что Войтех как-то упоминал большое количество татуировок, но ни одной из них не было видно на открытых участках кожи. Пожалуй, двух братьев роднили только серо-голубые глаза да пара общих черт лица, которые совершенно терялись на фоне общего образа.

Заметив их, Карел улыбнулся и поднялся из-за стола. Движения его были плавными и отчасти жеманными, как обозначил их про себя Ваня, заподозрив неладное.

Когда они подошли, Карел поздоровался по-чешски, но Войтех тут же что-то быстро ему сказал, и тот повторил свое приветствие на английском.

— Это и есть мой брат Карел, — представил его Войтех тоже на английском. — К сожалению, он не говорит по-русски, поэтому придется общаться так.

— Твой брат, значит, — по-русски переспросил Ваня, все еще настороженно обводя взглядом крашеные длинные волосы, серьги и перстни. — Скажи мне, Дворжак, а кого из вас двоих родители усыновили?

Лиля тихо прыснула, пытаясь сдержать смех, Войтех только закатил глаза и покачал головой. Зато Карел с интересом склонил голову набок и тоже окинул Ваню оценивающим взглядом. После чего в первую очередь протянул руку именно ему.

— Карел Дворжак, очень… просто очень приятно с вами познакомиться, — его улыбка стала отчасти игривой.

Ваня машинально отпрянул назад, но под тяжелым взглядом Войтеха и Лили все же пожал протянутую руку. Еще никогда ему не доводилось так жалеть о том, что он уродился высоким зеленоглазым блондином и проводил свободное время не на диване с бутылкой пива, а в спортзале.

— Лиля, — представилась его сестра, тоже улыбаясь. Хоть они и родились с Ваней двойняшками, и у нее никогда не было причин сожалеть о своей яркой привлекательной внешности, она уже подозревала, что Карел из тех мужчин, на которых ее улыбка не оказывала никакого действия. Просто беда какая-то с этими Дворжаками.

Карел пожал руку и ей, тоже вежливо отметив, как он счастлив их знакомству. После этого он переключил свое внимание на Сашу, и тут в его взгляде снова промелькнул интерес, хотя на этот раз другого плана.

— Александра, я полагаю? — он взял ее за руку, но вместо того, чтобы пожать ее, поднес к своим губам и поцеловал. — Очарован вами.

Войтех снова что-то коротко сказал по-чешски, на этот раз тише и резче, после чего Карел выпустил Сашину руку.

— Просто Саша, — отозвалась та, бросив удивленный взгляд на Войтеха, а затем снова повернулась к Карелу, разглядывая его и даже не стараясь делать это не слишком откровенно. Она представляла его себе совершенно иначе и никак не могла отделаться от мысли, что Войтех над ними пошутил. Она была согласна с Ваней: эти двое никак не могли быть родными братьями.

— Давайте к делу, — тем временем хмуро предложил Ваня. — Если со знакомством закончили.

Никто не возражал. Когда все уселись за стол, Войтех коротко пояснил:

— Не знаю, как много вам известно о пражских подземельях. Город у нас старый, как вы понимаете, с прежних времен разное осталось. У многих старых домов есть подвалы, у других помимо подвалов со временем под землей оказались первые этажи, когда пытались поднимать уровень города из-за наводнений. Есть старые канализационные системы, а на Петршинском холме целая сеть тоннелей, он буквально изрыт ими, в средние века там добывали уголь и песчаник. Все эти места в основном известны, в какие-то даже водят экскурсии, другие сохранились хуже и закрыты для посещения. Где-то обвалились потолки, где-то просто скопилось слишком много мусора. И хотя полной карты тоннелей не существует, в целом в подземном мире Праги давно не было ничего нового…

— А тут некоторое время назад в Староновой синагоге в Еврейском городе нашли вход в еще одно подземелье, — перебил Карел. — Раньше о нем ничего не знали, вход был старательно заделан. Нашли его случайно.

— Как именно? — поинтересовалась Лиля.

— Как всегда: делали ремонт и немножечко сломали одну стену, — усмехнулся Карел.

— То есть не искали специально? — удивилась Лиля.

— Так никто о нем не знал, — Карел пожал плечами.

— И даже записей никаких не было? Может быть, упоминал кто-то или легенда какая-то существовала?

— Нет, это подземелье нигде и никогда не упоминалось.

— Ну, отлично, подземелье нашли, и что? Чего в нем интересного? — не понял Ваня.

— Клад, я полагаю, — усмехнулась Саша, посмотрев на него. Ваня, хоть и сидел между ней и Лилей, явно чувствовал себя неуютно, и это не могло не забавлять всех присутствующих. Обычно в неловкое положение других ставил он.

— Нет, клада там не было, — поспешил разочаровать остальных Войтех.

— Скажем так: клад там пока не нашли, — уточнил Карел. — Уже несколько дней работа по исследованию подземелий остановлена, потому что… — он замолчал ненадолго, подбирая слова, — потому что оттуда что-то вышло. Оно выглядело как человек, но человеком не было.

— Что ты имеешь в виду? — насторожилась Лиля.

Карел подробно рассказал о том, как после интервью спустился из любопытства в подземелье к исследователям и как буквально через несколько минут из глубины темного коридора появился высокий крепкий мужчина с отсутствующим выражением лица, раскидал всех, кто оказался у него на пути, одного человека случайно убив и ранив двух других, а потом вышел из подземелья и исчез.

— Он совершенно точно не мог войти туда незамеченным, работы в этом месте велись уже несколько дней, вся территория оцеплена, туристов даже близко к синагоге не подпускают, даже службы там пока не проводятся, — закончил Карел.

— Сколько лет, ты говорил, этому подземелью? — вдруг заинтересовался Ваня.

— Я еще этого не говорил, но Староновая синагога — старейшая из действующих синагог Европы, ее построили в тринадцатом веке. Подземелье, скорее всего, существует с тех же пор, правда, пока неизвестно, когда именно его… замуровали.

Ваня откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и язвительно посмотрел на Войтеха.

— Так ты, Дворжак, еще не самый сумасшедший в своей семье? — по-русски заметил он.

Карел вопросительно приподнял бровь, чем моментально напомнил остальным брата, и тоже посмотрел на Войтеха. Тот безразлично махнул рукой, тихо прокомментировав по-английски:

— Не обращай на него внимания.

— Я так понимаю, задержать этого человека вам не удалось, раз ты точно не знаешь, кто он? — спросила между тем Лиля, одарив брата недовольным взглядом, но уже не кидаясь на защиту Войтеха с таким рвением, как раньше.

— Тот из нас, кто пытался это сделать, погиб. Двое других недостаточно быстро ушли с его пути, поэтому дело ограничилось больницей. Когда мы опомнились и сообщили в полицию, этого чувака уже и след простыл.

— А можно подробнее, как он выглядел? — заинтересовалась Саша. — Ты сказал: высокий и мощный, но, может быть, есть какие-то детали? Если он действительно находился в подземелье с тринадцатого века, полагаю, он должен несколько отличаться от нас хотя бы одеждой.

— Айболит, ты что, серьезно? — Ваня удивленно посмотрел на нее. — Куда подевался наш любимый скепсис? Ты в самом деле веришь, что какой-то чувак просидел в подземелье семьсот лет, а потом просто встал и ушел?

Саша пожала плечами.

— Это я и пытаюсь понять.

Ваня бросил быстрый взгляд на Войтеха, затем снова повернулся к Саше и понимающе хмыкнул.

Карел ответил не сразу, увлекшись наблюдением за направлениями взглядов за столом и выражениями лиц, но быстро спохватился.

— Странно, что я сам не подумал об этом. Тот парень был одет как среднестатистический горожанин без чувства стиля: темные джинсы, болотного цвета свитер, плащ… — Он нахмурился, пытаясь схватить за хвост какую-то мысль, которая лишь коснулась сознания и тут же упорхнула, не дав времени себя осознать. — Самое странное в том, что на нем даже была каска, как у остальных. Он чем-то напоминал американского морпеха из голливудских блокбастеров…

— С каких пор ты стал смотреть голливудские блокбастеры? — удивился Войтех.

— Ой, не спрашивай, — отмахнулся Карел, поразительно знакомо закатив глаза, хотя в его исполнении это получилось чуть более артистично. — Так вот, этот парень был как статист из таких фильмов: высокий шкаф с квадратной челюстью и тупостью во взгляде, с которой обычно военные ждут приказа… Без обид, — спохватившись, добавил Карел, тронув брата за плечо.

— То есть доказательств того, что он просидел там семьсот лет, у вас нет, и с таким же успехом он вполне может быть современным любителем полазить по запрещенным местам? — уточнил Ваня.

— Нет, не может, — уперся Карел. — Исследователи там работают по шестнадцать часов в день, а это случилось ближе к вечеру. Где он там мог сидеть все это время? И вообще, — Карел вздохнул, — что-то было в нем такое…

— Какое? — подтолкнул Войтех, когда он замолчал, опять подбирая слово.

— Странное. Не знаю, как сформулировать. Он вышел из тупика, где никого не могло быть. И что-то было в его внешности… Я имею в виду что-то, кроме отсутствия вкуса. О, — Карел вдруг оживился, — вспомнил еще одну мелочь: у него в ухе была серьга. Как у меня, — он указал на свою правую мочку, — только одна.

— Это в корне меняет дело, — хмыкнул Ваня.

— Мне кажется, нам стоит осмотреть место, где все произошло, чтобы мой брат мог лично убедиться в правоте твоих слов, — предложила Лиля.

— Если там произошло убийство, не думаю, что это возможно, — возразила Саша. — Полиция наверняка все оцепила и не пускает посторонних.

Обе вопросительно посмотрели на Карела.

— Полиция действительно не пускала туда никого, — кивнул тот, доставая мобильный телефон, — даже исследователей, но мне кажется, что они уже должны были закончить там. Я сейчас позвоню пани Чеховой, она руководит исследованиями на месте. Если туда уже можно попасть, организую вам экскурсию.

</p> <p>Глава 2</p> <p>

28 апреля 2013 года, 14.45

Staronová synagoga, Maiselova, Praha 1

Прага, Чешская Республика

Невысокая женщина лет пятидесяти, которую Карел представил всем как руководителя исследований обнаруженного подземелья пани Чехову, уже ждала их у входа в Староновую синагогу. Несмотря на теплую погоду, она была обута в теплые ботинки, а в руках держала длинный серый плащ.

— В подземелье холодно, — на хорошем английском, но с сильным акцентом, пояснила она, когда Карел представил ей своих спутников. — У вас есть что накинуть на себя? — Она посмотрела в первую очередь на девушек, а когда те отрицательно покачали головами, попросила парнишку, находившегося неподалеку, принести пару плащей и касок, наличие которых требовала техника безопасности из-за возможных обрушений. — Мы надеемся через пару дней продолжить раскопки, поэтому весь реквизит держим здесь, — пояснила она.

Вход в подвал все еще огораживала полицейская лента, но ни одного стража порядка рядом не было, поэтому пани Чехова спокойно провела всех вниз. По крутым, узким и очень старым ступенькам спускаться пришлось медленно и осторожно, потолок низко нависал над головой, угрожая задеть каждого, кто будет недостаточно осторожен, а сама лестница освещалась только несколькими тусклыми лампами.

— Спускаемся как в преисподнюю, — тихо прошептала Лиля, шедшая последней.

Наконец ступеньки закончились, и перед ними предстал широкий коридор с таким же низким потолком, одна стена которого оказалась проломлена.

— Вы хотите пройти прямо к тому месту? — спросила пани Чехова, вопросительно посмотрев на Карела.

— Да, — кивнул тот. — Хочу показать моим друзьям, где все произошло.

Пани Чехова хмыкнула и смело шагнула в пролом, на ходу включая фонарь на своей каске. Остальные последовали ее примеру.

Узкий сырой коридор оказался намного уже и ниже своего предшественника. Даже Войтеху порой приходилось наклоняться, чтобы не задеть головой очередной выступ потолка, Ваня и Карел так и вовсе не выпрямлялись. Несмотря на то, что после открытия этой части подземелья прошло уже несколько дней, здесь все еще стоял такой затхлый воздух, который бывает только в веками не проветриваемом помещении.

По коридору они прошли метров двадцать до первой развилки, на которой пани Чехова уверенно повернула налево. Потом они прошли еще немного и на новой развилке остановились.

— Вот здесь все и произошло. Мы работали в этом коридоре, когда пан Дворжак решил нас навестить, — она бросила на Карела чуть насмешливый взгляд. — Иржи и Михал работали с завалом, — она кивнула на ответвление вправо, в котором половину коридора перекрывали какие-то балки и осколки камней. — Петр находился чуть дальше по коридору. Там странная ниша, непонятно, для чего сделанная, возможно, там был склад. Эва и Мирослав работали еще дальше, поэтому они ничего не видели, пришли к нам уже на крики.

Ваня первым делом подошел к завалу, внимательно рассматривая его в свете своего фонаря, и даже потрогал некоторые балки руками, как будто желал убедиться в том, что через него точно нельзя пройти. Затем он заглянул и в нишу.

— И откуда появился этот ваш странный чувак? — спросил он, возвращаясь к остальным.

— Из ниши, — спокойно и даже немного с вызовом сообщила пани Чехова. — Оттуда, откуда незадолго до этого вышел Петр. Его ассистентке стало плохо, он помог ей подняться наверх, а потом вернулся, перекинулся с нами парой фраз. После этого из ниши появился тот человек. Петр был первым на его пути.

Пани Чехова опустила взгляд в пол, болезненно нахмурившись, воспоминания о том дне до сих пор вызывали у нее ком в горле.

— Петр начал задавать ему вопросы, а он одним движением разбил его голову о стену, — закончил рассказ Карел. — Шум привлек Иржи и Михала, они вышли в коридор и оказались у него на пути. Он откинул обоих в сторону.

— А где был ты? — поинтересовался Войтех, осматривая коридор и понимая, что Карел тоже должен был оказаться на пути незнакомца.

— Мы стояли с пани Чеховой на том же месте, где сейчас.

— И он вас не тронул?

— Мы прижались к стене, — пояснила пани Чехова.

Саша тоже подошла к нише и осмотрела ее. Та оказалась не такой маленькой, как она ее сначала представила, но действительно совершенно пустой. Здесь не было ничего, кроме грязи на полу.

— То есть ваши люди были в этой нише и ничего не видели? — Она удивленно посмотрела на пани Чехову. — Этот человек не просто находился здесь до открытия подземелья, он… появился из ниоткуда?

— Вот теперь вы начинаете понимать, — Карел усмехнулся. — Я же говорил: ему неоткуда было тут взяться.

У пани Чеховой зазвонил мобильный телефон, и она, извинившись, отошла поближе к выходу из подземелья, поскольку туда, где они стояли, сигнал доходил плохо. Войтех проводил ее взглядом, а потом снова повернулся к Карелу.

— Давай еще раз: этот парень вышел из ниши, в которой до этого работали двое исследователей, убил того, кто попытался с ним заговорить, двух других покалечил, а вас не тронул? Просто прошел мимо?

— Как сказала пани Чехова, мы прижались к стене, — невозмутимо повторил Карел. — Я бы сказал, вжались в нее. Он даже голову в нашу сторону не повернул, как будто вовсе не заметил.

Войтех кивнул и сделал несколько шагов по направлению к нише и Саше, которая все еще стояла у входа в нее, но что-то в этот момент как будто потянуло его назад. Он остановился, прислушиваясь к собственным ощущениям. Это походило на интуицию, но почему-то сейчас ощущалось гораздо острее. Что-то словно звало его к выходу.

Лиля, которая следовала за ним, одновременно обводя фонарем стены, прошла и мимо него, и мимо Саши дальше по коридору, где, по словам пани Чеховой, во время нападения неизвестного работали еще два археолога.

— А что там? — спросила она, кивнув в сторону темного прохода.

Карел едва набрал воздух в легкие и открыл рот, чтобы ответить, как Войтех неожиданно резко велел, внезапно переходя на русский:

— Лиля, стой! Не ходи туда.

Та замерла на месте и удивленно повернулась к нему.

— Почему?

Он не знал, что сказать в ответ, просто сила, тянувшая его к выходу, становилась все ощутимее. Он не понимал, что это означает, но идти в противоположном направлении точно казалось ему плохой идеей.

— Я не…

Яркая вспышка, как обычно, ударила по глазам внезапно, выбивая почву из-под ног и проходя сквозь черепную коробку раскаленным гвоздем. Образы замелькали перед глазами, быстро сменяя другу друга и не оставляя возможности себя рассмотреть. Войтех уперся рукой в грязную стену, почувствовал, как стоявший ближе всех Карел схватил его за плечо.

— Co se stalo?[5]

— Nic[6], — отмахнулся Войтех. Когда кровавые мушки перестали мельтешить перед глазами, он опомнился и снова перешел на английский: — Все в порядке, не переживай, голова закружилась. Пора уходить отсюда.

— Ты что, не говорил ему о своих видениях? — тихо по-русски спросила Саша, не двигаясь с места и с тревогой глядя на него. Видения иногда заставляли его терять сознание, но на этот раз, похоже, подобного удалось избежать.

Войтех только хмуро посмотрел на нее, но отвечать не стал. Карел тоже посмотрел на Сашу, потом на брата, а затем кивнул.

— Тогда давай действительно выведем тебя на воздух, — предложил он, не отпуская плечо Войтеха.

Остальные только переглянулись, даже Ваня в кои-то веки промолчал.

Пани Чехова ждала их наверху, на выходе из подвала. Ее лицо выражало крайнюю озабоченность и некоторую растерянность. Мобильный телефон она задумчиво крутила в руках.

Войтех замер на месте, когда увидел ее и телефон. То самое странное чувство, что все это время тянуло его к выходу, физически сосредоточившись где-то в районе пупка, теперь разлилось легким покалыванием по всему телу.

— Кто вам звонил? — спросил он, не особо заботясь о том, насколько уместен данный вопрос.

Пани Чехова удивленно посмотрела сначала на него, потом на Карела, после чего осторожно ответила:

— Это по поводу нашей ассистентки, Катки Нельсеровой. С ней случилось несчастье.

Войтех почувствовал, как внутри что-то екнуло. Картины недавнего видения заново пронеслись перед его внутренним взором, на этот раз значительно медленнее и последовательнее, что сделало их пусть не намного, но понятнее.

— Не сочтите за праздное любопытство, но нам надо знать подробности этого убийства. — Он повернулся к Карелу. — Сможешь выяснить у полиции?

Пани Чехова чуть не выронила свой телефон, Сидоровы многозначительно переглянулись, Саша с тревогой посмотрела на Войтеха, а Карел выразительно изогнул бровь. В помещении повисла тяжелая тишина, которую почти через минуту нарушила пани Чехова:

— Я не говорила, что это было убийство.

28 апреля 2013 года, 18.45

Hotel Extol Inn, Přístavní, Holešovice, Praha 7

Прага, Чешская Республика

Саша заново перечитала карточку гостя, обратив особое внимание на название сети Интернет, которую предоставлял отель, затем перевела растерянный взгляд на экран ноутбука. Компьютер упорно не видел сети с таким именем. Ни уговоры, ни угрозы, ни даже перезагрузка системы не помогли. Впрочем, телефон тоже не находил ничего похожего. Это наталкивало на мысль, что дело в самой сети, а не в ее гаджетах, но Саша клятвенно обещала мужу позвонить вечером, поэтому отбросила бесполезную борьбу и по старинке позвонила просто по телефону.

Услышав про убийства, Максим даже не удивился.

— И как вы вечно умудряетесь вляпаться во всякую дрянь? — поинтересовался он, и по его голосу Саша не смогла понять, как он к этому относится. В прошлый раз, когда они «вляпались» во что-то подобное в Санкт-Петербурге, это едва не закончилось для нее очень плохо.

Пообещав ему быть аккуратной и не лезть на рожон, а заодно обязательно разобраться с Интернетом, Саша быстро собралась и вышла из номера, поскольку в семь часов должен был подъехать Дворжак-старший и рассказать, что ему удалось узнать об убийстве Катки Нельсеровой. Когда пани Чехова все же подтвердила, что с их ассистенткой в самом деле случилась беда, Карел пообещал найти способ узнать, что и как произошло, поэтому поехал в полицию вместе с пани Чеховой. Саша и Сидоровы отправились в отель, а Войтех — домой.

Администратором отеля оказалась очаровательная молодая женщина лет тридцати с очень милыми чертами лица, аккуратно забранными в хвост темными волосами, красивым именем Кристина и вежливой профессиональной улыбкой, которой Саша позавидовала больше всего. В ней совсем не чувствовалось фальши, которая часто присутствовала у людей, вынужденных улыбаться по долгу службы. Во всяком случае, Саше казалось, что ей самой не хватает подобного навыка при общении с пациентами и их родственниками. Она могла улыбаться либо искренне, либо не улыбаться вовсе.

— К сожалению, это проблема во всем отеле, — огорченно ответила Кристина на ее вопрос. — Что-то случилось с оборудованием, нам обещали починить за несколько часов, но Интернета вполне может не быть до утра.

Саша тяжело вздохнула. Не то чтобы она жить не могла без выхода в сеть, но иногда это все же было необходимо. Больше ничего спросить она не успела, так как в этот момент пришла смс от Войтеха, сообщавшая о том, что все уже собрались в ресторане отеля и ждут только ее.

— Где у вас ресторан? — спросила Саша, спрятав телефон. Она еще не успела изучить структуру отеля, хотя обычно начинала заселение с этого. Впрочем, в этот раз она приехала не отдыхать.

— Возле входа направо. — Кристина снова улыбнулась, показав рукой на противоположную сторону просторного холла.

Дворжаки и Сидоровы на самом деле были уже в ресторане, заняв один из больших столиков у стены.

— Пардон, что опоздала, заболталась с мужем, — пояснила Саша, занимая свободный стул.

— У тебя есть Интернет? — удивилась Лиля.

— У меня есть роуминг в телефоне.

— Поскольку я новенький в вашей теплой компании, — заметил Карел по-английски, жестом подзывая официанта, — расскажите, как у вас принято: сразу переходить к кровавым подробностям или сначала поужинать? И какое вино вы предпочитаете в этот момент?

— Красное, раз подробности кровавые, это же очевидно, — Саша как будто даже удивилась такому вопросу.

— Логично, — невозмутимо согласился Карел.

Когда заказ был сделан и официант отошел, он расслабленно откинулся на спинку стула и принялся рассказывать, что успел узнать в полиции.

— Убийство произошло вчера вечером, но тела обнаружили только сегодня. Катка снимала квартиру с подружкой по университету. Мертвы обе. Соседка зарезана, а вот причина смерти Катки пока неясна. Видимых внешних повреждений нет, но налицо следы внутреннего кровоизлияния. — Он достал из кармана телефон с широким экраном. — У меня тут есть несколько фотографий. Можете полюбоваться.

Он протянул телефон сначала Войтеху, который, быстро пролистав изображения, передал его Саше. Та рассматривала фотографии намного дольше, уделив особенное внимание снимкам, на которых была изображена Катка. Девушка истекла кровью: та текла из ушей, глаз, носа, были даже видны точечные кровоизлияния под кожей.

— Никогда такого не видела, — призналась Саша, все еще глядя на экран, а затем посмотрела на Карела. — А результаты вскрытия ты потом сможешь достать?

Карел задумчиво постучал пальцами по столешнице, о чем-то размышляя, а потом пожал плечами.

— На сто процентов гарантировать не могу. Я ведь не имею к полиции никакого отношения. К счастью, среди полицейских, которые занимаются этим делом, есть один мой бывший поклонник, — по его губам скользнула довольная ухмылка, а Ваня в этот момент чуть не поперхнулся вином, — он готов немного рискнуть своей карьерой за… небольшое одолжение с моей стороны. Но я не знаю точно, как много информации он сможет мне слить. Может, среди коронеров окажется еще одна родственная душа, посмотрим.

— Чтоб у меня было столько поклонников, — пробормотала Лиля, отпивая вино из большого бокала.

Тем временем Сашино внимание привлекла еще одна фотография, на которой в кадр попал стол в квартире Катки и ее соседки.

— А здесь три бокала, — удивленно заметила она, показывая телефон Войтеху, затем снова перевела взгляд на Карела. — Ты говорил, убиты две девушки?

— Да, — кивнул Карел. — Полиция тоже считает, что с ними был кто-то еще, но пока непонятно, то ли это был убийца, то ли свидетель, который теперь прячется, то ли возможная третья жертва преступления, которую пока не нашли. Они выясняют это.

— Все это славно, но я не понимаю, почему нам это должно быть интересно? — Ваня вопросительно посмотрел на Войтеха, пока Лиля рассматривала фотографии, приняв эстафету у Саши.

— Потому что когда мы были в подземелье, я видел это место, — Войтех кивнул на телефон в руках Лили. — Видел эту комнату, видел стол с бокалами, тела и твоего знакомого, — он повернулся к брату. — Он был точно таким, как ты его описал: высокий, мощный, немного нелепо одетый, с бессмысленным выражением лица. И в каске, что шокирует больше всего.

— Похоже, этого парня чем-то приложило по голове, — прокомментировал Ваня. — Он как та девочка, которая до сих пор бегает в каске и смеется.

— Какая девочка? — не понял Карел.

Ваня только махнул рукой. Ему надоело объяснять чехам свои шутки. Вместо этого он снова обратился к Войтеху:

— А третью девушку ты случаем не видел?

— С чего ты взял, что это была девушка? — Саша непонимающе посмотрела на него.

— А ты на еду глянь, — Ваня кивнул на телефон в Лилиных руках. — Вино, сыр, еще какая-то хрень, которую ни один приличный мужик жрать не станет. Думаю, это была какая-то девчачья вечеринка.

— Нет, — Войтех покачал головой, — я видел только двух девушек и незнакомца.

— Значит, этот мужчина, кем бы он ни был, охотился за девушкой из исследовательской группы, — резюмировала Лиля. — Почему? И что он будет делать дальше?

— У меня нет никаких идей, — признался Войтех. — Думаю, нам нужно найти третьего с той вечеринки, девушка это или нет. В лучшем случае он или она сможет что-нибудь нам рассказать. В худшем — этому человеку может быть нужна помощь.

Карел молча слушал их обсуждение, лениво потягивая вино, никак не выдавая своего интереса к тому, как именно Войтех «видел» то, о чем говорит.

— Как нам найти того, кто был третьим? — спросила Лиля. — Полиция едва ли сообщит нам, когда узнает. — Она вопросительно посмотрела на Карела, но тот только пожал плечами.

— Полагаю, чешская молодежь мало чем отличается от российской, — заметил Ваня, — и большую часть своей жизни транслирует в соцсети. Я могу пошуршать по фейсбукам-блогам-инстаграмам, посмотреть, о чем писали эти две, с кем дружили, возможно, что-нибудь найду о причине вечеринки и о предполагаемых гостях.

— У меня всего два возражения, — сказала Саша. — Первое: в отеле нет Интернета. Второе: они наверняка писали по-чешски, ты сможешь понять?

— Думаю, со вторым ему может помочь Войтех. Или Карел, — Лиля с ухмылкой покосилась на брата.

— Или онлайн-переводчик, — насупился тот. — Не такая уж сложность этот чешский, все же не китайский.

— Интернет есть у меня дома, отсюда меньше пяти минут ходьбы. После ужина можем пойти туда, — предложил Войтех. Он повернулся к Карелу, который о чем-то глубоко задумался. — Ты с нами?

— А как же? — отстраненно ответил тот, хотя при этом казалось, что он даже не услышал вопроса.

— Меня беспокоит кое-что еще, — задумчиво продолжила Саша, почему-то глядя на Карела.

— Что именно? — не понял Ваня.

— Если этот человек сначала убил одного из исследователей в подземелье, затем нашел второго, не может ли быть так, что все, кто там был, теперь тоже под угрозой?

Войтех тоже посмотрел на Карела.

— Версия не лишена смысла, — заметил он. — Тех, что в больнице, он мог счесть устраненными. Тех, что были дальше по коридору, мог и не видеть. Тогда сейчас в наибольшей опасности ты и пани Чехова.

— Ой, перестань, — лениво отмахнулся Карел. — Если бы он хотел нас убить, убил бы прямо там, в подземелье, а он прошел мимо.

— И тем не менее, — не отступил Войтех, — думаю, тебе стоит предупредить пани Чехову.

— Ты такой паникер, — вздохнул Карел, театрально закатывая глаза. — Ладно, я позвоню ей. А теперь мы можем поужинать?

</p> <p>Глава 3</p> <p>

28 апреля 2013 года, 21.10

Absolutní Bowling, Osadní, Holešovice, Praha 7

Прага, Чешская Республика

— И зачем ты меня сюда привел? — недовольно поинтересовался Войтех, когда понял, где они оказались.

После ужина, как они и договаривались, он отвел всех к себе домой. Там Ваня смог подключиться к Интернету и заняться тем, что он делал лучше всего — взломом. Пара аккаунтов в соцсети не могла занять у него много времени, поэтому Войтех предложил остальным скоротать его за чашкой кофе.

Однако у Карела оказались другие планы. Он и так уже целых полчаса вел себя подозрительно тихо, а тут внезапно заявил, что пока остальные пьют кофе, им двоим нужно куда-то отойти. На вопрос Войтеха, куда именно и зачем, Карел напустил на себя таинственный вид и кратко изрек:

— Когда увидишь, поймешь. Тут недалеко.

Место действительно находилось «недалеко»: буквально в соседнем доме. Это оказался простенький местечковый бар с несколькими дорожками боулинга, который в воскресенье вечером был наполовину пуст.

— Это бар, Войта, — с непередаваемым выражением лица ответил Карел. — Я привел тебя сюда выпить, зачем же еще?

Он подтолкнул его к стойке и усадил на высокий табурет, сам сел рядом и попросил у официанта два джина со льдом.

— Я не люблю крепкий алкоголь, ты ведь знаешь, — слабо запротестовал Войтех.

— Знаю, — не стал отпираться Карел. — Ты вообще не любишь пить, это я тоже знаю. И даже знаю, почему ты этого не любишь. — Когда Войтех вопросительно посмотрел на него, он пояснил: — Потому что алкоголь на какое-то время расслабляет тебя, и ты перестаешь контролировать каждое слово, выражение лица и жесты. Именно поэтому я хочу, чтобы ты немного выпил, и мы могли поговорить нормально. Как брат с братом, мы очень давно этого не делали.

— Да, последний раз примерно… никогда, — фыркнул Войтех, принимаясь крутить низкий стакан из толстого стекла, который поставил перед ним бармен. — Карел, ты ничего не перепутал?

— Нет, лично я ничего не перепутал, — он сделал небольшой глоток джина. — Ты мне всегда нравился, между прочим. Ты был славным ребенком, который вырос в довольно занудного, но все же хорошего взрослого. Это ты никогда не принимал меня таким, какой я есть, все время имел какие-то претензии и обиды…

— Я обиделся на тебя всего один раз в жизни, — возразил Войтех, тоже машинально делая глоток из своего стакана. Джин обжег ему горло, и с непривычки у него на секунду перехватило дыхание, но он умудрился даже не закашляться. — И я всегда принимал тебя таким, какой ты есть. Я лишь не всегда понимал причины твоих поступков.

— И именно поэтому ты не общался со мной три года?

— Это ты со мной не общался.

— Ты знаешь, у этой ситуации есть две точки зрения, — Карел усмехнулся. — Ты уехал из Праги, весь такой обиженный, когда меня тут даже не было.

— Ты не пытался со мной связаться после этого.

— Мама пыталась. Ей это помогло?

Войтех не ответил. На это ему нечего было сказать. Пожалуй, именно тот факт, что, разозлившись на отца, он распространил свою обиду и на мать, не давал ему покоя. Сначала он игнорировал их обоих, потом понял свою ошибку, но было уже поздно: мама тоже перестала ему звонить, а сам он так и не смог заставить себя сделать первый шаг. Ему было стыдно. И очень страшно: он боялся, что она тоже не захочет с ним говорить, как до этого не хотел он.

— Я говорил с родителями несколько часов назад, — продолжил Карел, так и не дождавшись ответа. — Судя по тому, что они тебя не упомянули, ты продолжаешь изображать из себя оскорбленную невинность. И, честно говоря, меня это очень удивляет. Обычно ты мне читал лекции на тему того, что я отвратительно себя веду по отношению к ним.

— Ты курил «траву», не ночевал дома, попадал в полицию с периодичностью раз в три месяца, спал с кем попало и ничего не желал слышать, когда они просили тебя утихомириться. Я с ними всего лишь не разговариваю.

Карел сделал вид, что мысленно взвешивает его слова.

— Ладно, — в конце концов заявил он, — признаю: от меня было больше неприятностей, но я хотя бы получал удовольствие от того, что делаю, пусть это и добавляло им седых волос раньше времени. О тебе такого не скажешь. Ты сидишь в этой долбанной Москве, занимаешься не пойми чем, сам несчастен и их мучаешь. И почему? Потому что тебя в какой-то момент не поняли? Не то сказали? Не так поддержали? Войта, ты ведь всегда был умным. По крайней мере, все остальные так считали, я часто в этом сомневался, но все же…

— Дело не в этом, — проворчал Войтех, перебивая брата. Он больше не мог его слушать. Теперь он знал, кого все это время напоминал ему внутренний голос, который пытался говорить ему примерно то же самое.

— Тогда в чем? — Голос Карела прозвучал непривычно мягко, «нормально», без характерной манерности, которая много лет являлась неотъемлемой частью его эпатажного поведения.

— Может быть, сначала это и была обида, — признал Войтех после недолгого молчания и еще одного большого глотка джина. — Но она улетучилась довольно быстро. Осталось только ощущение того, что я их разочаровал. Их обоих, каждого по-своему. Я добился того, к чему стремился, но все испортил.

— И? — не понял Карел. Он допил свой джин и дал знак бармену повторить. — Войта, я тотальное разочарование для наших родителей лет с десяти. Это не мешает мне раз в две недели обедать у них и раз в два-три дня разговаривать с ними по телефону. Кстати, будь ты здесь или хотя бы звони ты из своей России, раз уж тебе там так нравится, мы могли бы поделить этот объем общения на двоих, я один столько тяну с трудом, у меня, знаешь ли, куча дел в Магистрате, а теперь еще этот клуб… — Он вздохнул и покачал головой.

Войтех молчал. Он смотрел на свой стакан с остатками джина и тающим от тепла его рук льдом и не знал, что на это сказать. В чем-то Карел был прав: он ни разу в жизни не поступал так, как хотели их родители, всегда выбирал свой путь сам. Они огорчались, ругались, угрожали и шантажировали его, но при этом у них всегда оставались хорошие отношения. Они могли разругаться насмерть, не разговаривать два дня, а потом продолжали общаться как ни в чем не бывало.

У него же всегда было по-другому. Сколько он себя помнил, он старался угадать, чего от него ждут, и оправдать эти ожидания. Он всегда стремился угодить обоим и самым большим испытанием для него становились те моменты, когда желания и ожидания родителей на его счет расходились. Так было в свое время с его потенциальной карьерой второго в истории Чехии космонавта и планируемой женитьбой. Все знали, что эти пути исключают друг друга. Отец хотел, чтобы он выбрал карьеру, мать — свадьбу. Войтеху тогда пришлось выбирать, чего он сам хочет больше. Он выбрал свою невесту, но свадьба так и не состоялась, что вернуло его на первый путь. Отец приложил немало усилий, чтобы у него все получилось, задействовал все свои связи. Конечно, он не ожидал, что Войтех после полета начнет твердить про НЛО, пойдет на конфликт с начальством и со скандалом уйдет из ВВС Чехии.

— Думаешь, он вообще хочет меня видеть? — спросил Войтех так тихо, как будто говорил с самим собой, но Карел услышал.

— Папа? Слушай, он у нас, конечно, человек непростой, любит давить и подчинять. Он же генерал, что тут сделаешь? Он полжизни командовал людьми, они ему подчинялись, и когда эта схема не работает, он становится невыносим, да. Зато мы оба знаем, что из нас двоих он всегда гордился только тобой. Он любит нас обоих, но сын, который разбирается в оттенках краски для волос, носит пирсинг и татуировки и скачет по сцене, вытворяя непотребные вещи со стойкой микрофона, не вызывает в нем ни чувства гордости, ни даже простого уважения. Я смирился с этим, когда мне было пятнадцать, а он давно смирился с тем, что я живу так, как мне нравится, а не так, как он считает правильным. Я понимаю, что за это он отыгрался на твоей неустойчивой детской психике, но, Войта, пора уже вырасти. Пора вырасти, найти себя и сказать всем остальным: ребята, я вас люблю, но жить я буду по-своему. Поверь, это только сделает всех гораздо счастливее: и тебя, и других.

Войтех залпом допил свой джин, с удивлением понимая, что тяжесть, лежавшая на сердце долгих три года и ставшая привычной частью его существа, частично рассосалась. Он не был уверен, что дело не в алкоголе и эффект не закончится вместе с отрезвлением, но сейчас ему временно стало легче дышать. Он улыбнулся и недоверчиво посмотрел на Карела.

— Ты что, успел получить диплом психолога, пока меня не было?

— Оно мне надо? — презрительно фыркнул тот, картинно откинув за плечо длинную светлую прядь. — Так что? Сходишь к ним? Или хотя бы маме позвони.

— Хорошо, — кивнул Войтех. — Я позвоню ей. Только не сегодня, — он приподнял свой пустой стакан. — Не хочу после трех лет молчания звонить ей нетрезвым.

— Да, пожалуй, не стоит, — серьезно согласился Карел. — Она решит, что что-то случилось. Так что давай пока еще по одной, — он снова дал знак бармену повторить им обоим.

— Нет уж, хватит, — попытался возразить Войтех, хотя понимал, что это бесполезно. — Нам ведь еще работать.

— А что, копание в аномальных историях — это у тебя работа теперь такая? — удивился Карел. — Я думал, просто хобби. И способ очаровать девушку, — добавил он, с любопытством покосившись на брата. — Которую из, кстати?

— А ты с какой целью интересуешься? — деланно холодно уточнил Войтех, все же отпивая из нового стакана с джином. — Чтобы точно знать, с кем из них переспать мне назло?

— Опять ты за свое нытье? — Карел скривился. — Ты прекрасно знаешь, что я соблазнил твою невесту ради тебя же. Уж точно не ради собственного удовольствия.

— Да, ты не раз мне это говорил, правда, я так и не понял, в чем была моя выгода, — в голосе Войтеха появились язвительные нотки.

— В том, что ты не женился на шлюхе.

— От шлюхи слышу.

— Я, по крайней мере, никому никогда не обещал любви и верности до гроба. В отличие от этой твоей… Как ее звали? Я что-то уже забыл.

Войтех снова помрачнел. Воспоминания о бывшей невесте уже почти поблекли, но даже сейчас вызывали массу неприятных сожалений.

— Не все ли равно? — пробормотал он.

— Тут ты прав, — легко согласился Карел. — Она не стоит того. В этой Саше хотя бы есть какой-то вызов. Впрочем, ты лучше меня знаешь, что обручальное кольцо еще ни одну женщину не останавливало.

— Причем тут Саша?

— Хочешь, чтобы я тебе подробно и это объяснил? — Карел бросил на него выразительный взгляд.

— Нет, — малодушно ответил Войтех. — Не хочу. Но ты зря о ней так. Саша другая.

— О, как все запущено, — насмешливо протянул Карел. — Я и не думал, что все уже дошло до стадии «она не такая, как все». Тебя угораздило опять влюбиться?

— Отстань, — огрызнулся Войтех. — Я совсем не об этом. Просто ты несправедливо судишь о ней. Ты ее даже толком не знаешь.

— Хочешь, поспорим? — скучающим тоном предложил Карел. — Женщины, прямо скажем, меня немного утомили в последнее время, но я могу сделать над собой усилие…

— Не утруждай себя, — неожиданно резко ответил Войтех. По его взгляду Карел понял, что шутки и безобидные подначки только что кончились. — И держись от нее подальше.

Не допивая свой джин, Войтех встал и, не прощаясь, а только молча хлопнув брата по плечу, вышел из бара.

— Вот даже как, — констатировал Карел.

28 апреля 2013 года, 21.20

Osadní, Holešovice Praha 7

Прага, Чешская Республика

— Не висите над душой, а? — раздраженно попросил Ваня, не отрываясь от экрана ноутбука. — И так ни хрена не понимаю.

— А я тебе предлагала позвать на помощь Карела, — усмехнулась Лиля. — Уж он бы тебе попереводил.

— Отвали, — беззлобно огрызнулся Ваня.

Лиля и Саша отошли от него к кухонному уголку, хотя до этого с интересом заглядывали через его плечо в экран.

— Ты знала, что у Войтеха такой брат? — тихо поинтересовалась Лиля, осторожно наливая себе кофе из кофеварки. Кухня в этой квартире была совмещена с гостиной, поэтому она старалась вести себя как можно тише, чтобы не мешать Ване.

— Я знаю о его брате много интересного, — фыркнула Саша.

Лиля даже не удивилась. Саша и Войтех были очень дружны, хотя, на ее взгляд, сложно было отыскать более разных людей. Сдержанный, в некоторой степени холодный Войтех имел трезвый ум и не гнушался враньем, если оно позволяло достигать поставленных целей. Только Лиля знала, что все это его якобы экстравагантное хобби под названием «расследование аномальных явлений» на самом деле заказанная и хорошо оплачиваемая работа. Впрочем, это не отменяло того, что Войтех часто допускал аномальные версии и всегда рассматривал даже самые невероятные из них.

Саша же обладала такой яркой эмоциональностью, что обычно все ее чувства и мысли были написаны у нее на лице. Вероятно, именно поэтому она и была такой патологически честной. Сложно что-то скрывать, когда собственное лицо сдает тебя с потрохами. Вдобавок она принадлежала к тому типу людей, которые отрицают все, что не укладывается в их систему мира, и способны заявить в лицо лохнесскому чудовищу, что оно не больше, чем выдумка.

Они часто спорили, иногда ссорились, а однажды даже поругались так, что Саша хлопнула дверью и заявила, что ноги ее больше на расследованиях не будет. Правда, уже через несколько часов помирились и продолжили дружить. Наверное, если бы не та самая Сашина честность, Лиля бы давно подозревала, что между ними есть что-то помимо дружбы, тем более что поводов они подбрасывали немало. Ваня уже давно звал их «парочкой Твикс». Иногда ей становилось интересно, что стало бы с их дружбой, если бы Саша узнала о настоящей сущности Войтеха.

Налив себе кофе, Лиля подхватила чашку и какой-то журнал, в котором, конечно, ничего прочитать не сможет, но хотя бы картинки полистает, и направилась к выходу на балкон.

— Выпью кофе на балконе, ты со мной? — спросила она у Саши.

— Лучше не стоит, на свежем воздухе с чашкой кофе мне наверняка захочется курить, а я обещала мужу курить поменьше, — отозвалась та, но, заметив скептичный взгляд подруги, которая видела ее сегодня с сигаретой как минимум раз пять, добавила: — Или хотя бы постараться.

— Как хочешь, — Лиля пожала плечами и скрылась за дверью.

Саша еще какое-то время молча стояла на «кухне», а затем тоже налила себе кофе и принялась медленно бродить по квартире, рассматривая обстановку. Увиденное отчего-то напомнило ей номер маленького отеля, в котором Войтех жил в ноябре прошлого года, когда они проводили расследование в Санкт-Петербурге. Что тот номер, что эта квартира выглядели чисто, аккуратно и абсолютно безжизненно. Присутствие Войтеха тогда выдавал только ноутбук на столе, сейчас — небольшой чемодан у открытой двери спальни да пара мелочей в ванной. Саше казалось это ненормальным. Как будто он специально старался не привязываться к месту, не привыкать к нему и не позволять ему привыкнуть к себе. Словно находился здесь временно и в любой момент мог исчезнуть, не оставив после себя ни следа.

Впрочем, сейчас это было отчасти объяснимо. Войтех когда-то говорил ей, что купил эту квартиру незадолго до своей женитьбы, чтобы после свадьбы им с женой не пришлось жить с родителями или снимать жилье, и даже кое-что изменил в первоначальной отделке, но свадьба не состоялась, а через два года он уехал в другую страну. Квартиру же сдавал через агентство, что позволяло оплачивать ипотеку за нее. Впервые Саше захотелось как-нибудь напроситься к нему в гости в Москве, чтобы посмотреть на квартиру, в которой он живет долгое время. Хотя что-то ей подсказывало, что там она увидит то же самое.

Она уже начала придумывать повод для визита, когда в замке повернулся ключ.

Заходя в прихожую, Войтех все еще мысленно разговаривал с Карелом. За те две минуты, что он шел от двери бара до двери своей квартиры, его мысли не успели переключиться на другое, зато он успел почувствовать разливающееся по телу опьянение. Крепкий алкоголь даже в малых дозах всегда оказывал на его организм очень сильное воздействие.

Квартира встретила его тишиной, в которой отчетливо слышалось, как Ваня стучит по клавишам и щелкает мышкой. В гостиной, как ему сначала показалось, Ваня был один. Лишь пройдя несколько шагов в сторону дивана, Войтех краем глаза заметил Сашу, которая что-то искала в кухонном шкафчике, а Лиля спустя мгновение появилась на пороге небольшого балкона с пустой чашкой в руках.

— О, ты уже вернулся, — она улыбнулась ему. — Быстро ты.

— Тут действительно было недалеко, — Войтех пожал плечами и плюхнулся на диван.

— Куда ходили?

— Бухать они ходили, — со знанием дела заявил Ваня, искоса поглядывая на Войтеха.

Однако тот уже откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза. Он чувствовал себя непривычно уставшим.

— Неожиданно, — констатировала Лиля. — С чего это вдруг? Ты же не пьешь.

— С моим братом пьют даже трезвенники и язвенники, — пробормотал Войтех, после чего буквально физически ощутил на себе три удивленных взгляда. — Что? — спросил он, открыв глаза. — Я все-таки уже восемь лет живу в России, некоторые фильмы успел посмотреть.

— Что ж, запиши сто очков себе в карму, — усмехнулся Ваня, возвращаясь к прерванному на секунду занятию.

— Слушай, а твой брат — он вообще кто? — с любопытством спросила Лиля, садясь на диван с другого края и подкладывая под себя ноги. — Он не похож на ученого, но тогда какое отношение имеет к раскопкам?

— Он возглавляет один из департаментов в Пражском Магистрате. Занимается вопросами культурной жизни города. Видимо, это как-то попало в его зону ответственности. А в само подземелье он спустился просто из любопытства.

— Еще неожиданней, — прокомментировала Саша со стороны кухни, продолжая с чем-то возиться там.

— И не говори, Айболит, — поддакнул Ваня, не отрываясь от компьютера. — Вот уж не подумал бы, что этот… — Он покосился на Войтеха, но, увидев его расслабленный вид, все же договорил: — Что он работает в Магистрате.

— Поверьте мне, мы сами были удивлены, когда это случилось, — признался Войтех. Он чувствовал непривычное навязчивое желание поговорить. — Ничто не предвещало. Карел всегда был бунтарем. Еще в школе он начал писать музыку и песни, в шестнадцать лет собрал группу, а к двадцати годам стал известен на всю Прагу. В узких кругах, конечно. Они играли рок… панк… что-то такое, — он неопределенно махнул рукой. — Я не очень силен в этой теме. Играли лет десять или немного больше, пока ему это не надоело, и он не распустил группу. Кстати, когда он говорит о поклонниках, он имеет в виду именно поклонников своего… с позволения сказать, творчества. В общем, примерно до моего возраста он был рок-звездой в масштабах нашей небольшой страны и даже умудрился немного прославиться за границей. И, конечно, со всеми вытекающими отсюда вечеринками, наркотиками, женщинами… Никто не ожидал, что однажды он превратится в чиновника. Полагаю, для него это стало новой формой бунтарства.

— Женщинами? — удивленно переспросил Ваня, оставляя наконец свой ноутбук и поворачиваясь к Войтеху, как будто из всего его непривычно эмоционального монолога услышал только это. — А я думал, твой брат… Это… Ну, ты понимаешь, играет за другую команду и все такое.

Войтех посмотрел на него из-под полуопущенных ресниц и криво улыбнулся.

— Карел играет за все возможные команды. Он живет по своим правилам, не признает никаких ограничений, кроме своих собственных. Он выглядит так, как ему нравится выглядеть, а не так, как кому-то может казаться правильным. Он занимается тем, что ему нравится, до тех пор, пока ему это нравится. Общается с теми, кто ему интересен, и игнорирует тех, кто вызывает в нем негативные эмоции, даже если правильнее было бы с ними дружить. И если его кто-то привлекает, то он не тратит время на лишние сомнения по поводу возраста, расы или пола. Он, — Войтех помолчал пару секунд, подбирая слово, — по-настоящему свободен, — тихо закончил он.

— Ты что, восхищаешься им? — с недоверчивым удивлением спросила Саша. Она как раз подошла к ним с чашкой очень горячего и очень крепкого чая и протянула ее Войтеху. — Держи, думаю, тебе сейчас это нужно.

— Спасибо, — поблагодарил Войтех, принимая у нее из рук чашку и задерживая взгляд на ее лице. — А почему тебя это удивляет? Мне кажется, мой брат достоин восхищения. Мы все переживали за него, боялись, что он плохо кончит, но из нас двоих, кажется, плохо кончил я, а не он. Я, конечно, не всегда согласен с его поступками, и мне не всегда понятны его мотивы. А когда он за месяц до моей свадьбы соблазнил мою невесту и пригласил меня домой так, чтобы я точно ее у него застал, я был уверен, что больше никогда не захочу его видеть. Но он всегда меня любил, поэтому, если он утверждает, что сделал это ради моего же блага, я ему верю. Как минимум в то, что он действительно так думает.

— Вау… — Лиля от неожиданности тряхнула головой. — С этого места можно помедленнее, я не успеваю охреневать.

— Он может думать, как угодно, — заметила Саша, все еще глядя на Войтеха и как будто даже не услышав реплику Лили. — Люди склонны оправдывать даже самые мерзкие свои поступки благими намерениями.

— А вот тут, Айболит, я с тобой не соглашусь, — возразил Ваня. — Если именно это удержало нашего пана атамана от опрометчивого шага, то ему действительно стоит сказать своему брату за это спасибо.

Войтех перевел взгляд на Ваню, и во взгляде этом читалось удивление и не желающий облекаться в слова вопрос.

— Что ты на меня так смотришь? — усмехнулся тот. — Сам подумай, стоило ли жениться на женщине, которая еще до свадьбы радостно тебе изменила, и не с кем-нибудь, а с твоим родным братом. Дальше было бы хуже.

— Никто из нас не знает, как было бы дальше, — мрачно ответил Войтех. — И никогда не узнает, потому что дальше ничего не было. Помолвка была разорвана, я через пару лет уехал в Москву. С той девушкой больше не виделся и жениться больше не собирался.

— Все желание отбили? — понимающе протянула Лиля.

— Да нет, — Войтех пожал плечами и сделал глоток чая. — Просто уже не складывалось.

— Не нашлось другой женщины, на которой захотелось бы жениться? — хмыкнул Ваня.

Войтех как раз снова пригубил чашку с чаем, поэтому между вопросом Вани и его ответом пролетела пара секунд, за которые этот ответ успел измениться. Сначала Войтех не сомневался, что так и было: больше он никогда не увлекался женщинами настолько сильно, чтобы захотеть на ком-то из них жениться. Делал он это осознанно, не желая снова ставить под вопрос свою карьеру, отвлекаться на эмоции… и в глубине души боясь, что новая любовь закончится только новым разочарованием, пережить которое будет еще труднее, чем первое. И все же насчет одной женщины он не был до конца уверен.

— Может быть, одна и нашлась, — нахмурившись, признался он. — Но на ней я не женюсь.

— А что так? — не унимался Ваня.

— Потому что другой успел жениться на ней до меня, — рассмеялся Войтех. Ему не нравилось, что разговор начинает принимать такой серьезный оборот. Он снова запрокинул голову на подушки дивана и закрыл глаза. — То есть в твоем понимании, меня опять спасает от опрометчивого поступка другой мужчина.

Лиля почему-то посмотрела на Сашу, потом на свою пустую чашку и решила, что пора бы ее помыть. Она резко встала, привлекая к себе внимание Вани, и прошла в сторону кухонного уголка. Ваня проводил ее взглядом, потом посмотрел на Войтеха и тоже перевел взгляд на Сашу.

Та выглядела не менее удивленной неожиданными откровениями вечно сдержанного Войтеха. Вероятно, он знал за собой эту особенность, поэтому и предпочитал не пить вовсе. Она поднялась со стула и забрала у него из рук опасно наклонившуюся чашку с недопитым чаем.

— Думаю, мы увлеклись откровениями, и завтра кое-кто будет об этом жалеть, — со смешком заметила Саша, а затем повернулась к Ване. — Ты нашел что-нибудь? Или зря проторчал в Интернете весь вечер?

— Да я давно все сделал, — беспечно пожал плечами Ваня и повернул к ней экран ноутбука. — Соседка этой Катки переписывалась в фейсбуке вот с этой девушкой, последние их сообщения в мессенджере как раз о посиделках. С тех пор у той не было ни одной активности в аккаунте.

Саша подошла к столу и наклонилась чуть ближе к ноутбуку, чтобы рассмотреть страницу, выведенную на экране, но в первые секунды никак не могла понять, ни что там написано, ни куда вообще следует смотреть, все время мысленно возвращаясь к тому, что пару минут назад выдал Войтех. Спиной она почувствовала, как сзади подошла Лиля и тоже посмотрела на экран.

— Адрес этой девушки есть?

— Только место работы. Это кафе где-то в центре. Так что раньше утра дергаться некуда.

— Тогда, может быть, стоит вернуться в отель? — предложила Лиля. — Уже поздно, а мы сегодня встали черт знает во сколько, я устала и хочу спать. Все равно до утра мы ничего не сделаем, да и Войте, — она покосилась на дремлющего на диване Войтеха, — стоит выспаться.

— Черт, как его так срубает? — изумленно усмехнулся Ваня, вставая и собирая свой ноутбук. — Сомневаюсь, что он успел много выпить.

— Человеку, который не пьет вообще, много не нужно, — пожала плечами Лиля, выходя из гостиной в просторный холл. — Свет только погасите, и пусть спит.

— А еще чех, — со смешком добавил Ваня. — Они же с детства пиво вместо молока матери должны пить.

Саша молча зашла в спальню, стащила с кровати плед, вернулась в гостиную и накрыла им Войтеха. Затем выключила свет и вышла из квартиры вслед за Сидоровыми, между которыми уже завязался спор о том, как часто и много чехи употребляют пиво.

«Полностью книгу можно купить здесь»